Есть книги, которые пишут женщины. Есть женщины, которые такие книги читают. И я не о бульварных пошлых романчиках, а о многотомном рассуждении о жизни. Иногда получается, что ты можешь что-то рассказать лишь выдумывая красивые метафоры. У кого-то эти метафоры превращаются в самостоятельные миры, в которых живут люди похожие и не похожие на нас. И мы про этих людей читаем, мы про них думаем, а еще мы их сравниваем. С нами, стеми, кто вокруг нас. В этом таится жестокая ловушка. Метафора – всегда метафора, какой бы реалистичной она не казалась. И забывать об этом – причинять себе лишние страдания. Только как, как доказать самой себе, что таких мужчин не бывает?
А если бывают такие, то они далеки от идеала примерно так же, как всякий статистически обычный мужчина Когда жизнь перестает быть метафорой, она угрожающе реальна. Думаю, в этом вся проблема. Идеалы на то и идеалы, чтобы быть непререкаемо прекрасными и недостижимыми, а реальность груба, равнодушна и реальна. То есть, щупать, нюхать, видеть и слышать приходится именно ее.
Если и человека и впрямь кто-то создал, то у этого кого-то было отменное чувство юмора, чтобы помимо силы воли и силы мысли наделить гомо сапиенса еще и силой фантазии. Неуемной и богатой фантазии, которая не позволит этому самому хомо сапиенсу спокойно жить. Есть, правда, счастливчики… Их даже два класса. Первый – простой – класс обделенных. Как и любой признак у популяции, фанатзия распределяется неравномерно. Кое-кому ее досталось меньше и она не мешает спать, есть, работать и размножаться.
Второй класс счастливчиков от фанатзии, напротив, фантазией не обделены и даже несколько перегружены, но зато они в этой жизни нашли способ ее реализовать. Они снимают фильмы, рисуют, вяжут, разрабатывают дизайны…. Они пишут книги. Некоторые из них женщины. И они пишут книги. Хорошие книги, их очень хочется читать вместо того, чтобы хотеть жить…
Есть женщины, которые пишут книги. А есть женщины, которым фантазия позволяет только читать…